Мы любили. Часть 4

Категория: Потеря девственности

Часть 4

Когда уже все дискуссии и причитания остались сзади, и я укрылась в собственной комнате, только тогда я увидела, что Серёжка запамятовал у меня собственный ноутбук. Некое время я боролась с искушением, но оно меня одолело. Я подтянула к для себя квадратную машинку, очень тяжёлую невзирая на маленькие размеры, и раскрыла её. Аккумулятор оказался разряженным. Но когда это меня останавливали подобные мелочи! Я принялась находить подходящий адаптер. Зарядное устройство от телефона подошло.

Пока ноутбук загружался, я прислушалась к тому, что происходит в квартире. Предки уже были у себя. Судя по звукам, мать смотрела собственный сериал. Означает, у их был лёгкий денек, а поэтому мне следовало посиживать у себя в комнате и изображать глубочайший исцеляющий сон, чтоб им не мешать. Я отыскала наушники и подключила их к ноутбуку.

Экран засветился, и на нём появилась надпись, предлагающая пройти идентификацию. Этот ящик востребовал пароль. Пока я размышляла, что делать, на дисплее появилась вертикальная линия загрузки. Я опешила, но особенного значения этому не придала. И – полезла глядеть, что там было у него такового секретного.

Нашлась большая папка под заглавием «работа». Туда я не стала входить. А вот в папках с музыкой и фотками покопалась. Фоток было не достаточно, всего четыре. Но на всех был сам Серёжка.

На одной его сфоткали около некий здоровой, как из умопомрачительных кинофильмов, кибер-системы. Серёжка посиживал около неё в этих собственных немыслимых ш т а н а х, непонятных и уляпанных кармашками, карманчиками, молниями и клавишами, и в знакомом сероватом джемпере. Руки у него были растопырены на пульте системы и немного размазаны. Цифровик не сумел их зафиксировать. Видимо, очень стремительно двигались.

Позже были две фотки, где он на футбольном поле посреди взрослых юношей и совершенно каких-либо старенькых мужчин. Здесь он тоже оказался одет, как огородное пугало. Правда, ноги ниже колен были нагие, и я с наслаждением выглядела его тонкие голени. А последняя фотка мне приглянулась больше всех. Это был просто портрет, изготовленный очевидно телефоном. Серёжка на нём так отлично улыбался. По всей видимости, ему очень нравился тот человек, который его фотографировал. Я быстренько скопировала фотки для себя на флэшку.

Музыка меня не вдохновила. У него всё больше были композиции рок-групп, наименования которых мне ни о чём не гласили. Единственное, что я выслушала, это несколько записей «Пинк Флоид». Почему-либо под их представилось, что я лечу одна по ночной дороге в сильной тачке, а кругом тьма и только свет фар впереди. Мне сделалось некомфортно, и я отправилась далее изучить содержимое компьютера.

Были там папки с электрическими книжками, школьными задачами, перепиской. Меня практически морило, так хотелось почитать его письма, но это было бы вообщем запределом. Потому скрепя сердечко я повела курсор вниз. Все другие папки у него оказались подписанными как-то непонятно, и только одна меня заинтересовала — x-files. Уж не знаю, что я там ждала узреть. Не Скалли с Малдером, естественно, но чего-нибудть в их духе. Открылась заставка видеоплейера. Без всякой задней мысли я запустила его и приготовилась глядеть. Когда появилось изображение, я сообразила, что это личное видео.

Я увидела огромную прекрасную комнату, очевидно спальню, так как в центре её стояла большущая кровать, а на ней спал человек. Тот, кто снимал это, приблизился и взял спящего большим планом. Это был Серёжка. Только еще младше, чем на данный момент. Он безмятежно раскинулся на этом сексодроме. Одеяло валялось в стороне, и Серёжка был виден весь с головы до ног. Оператор стал снимать только его лицо – очень крупно. Серёжка улыбался во сне. На щеках лежала узорчатая тень от ресниц. Сами щёки были нежные-нежные, а может так казалось из-за освещения. Оно было приглушённое, розовато-золотистое. Припухшие Серёжкины губки выглядели в этом свете очень колоритными, цвета недозрелой малины, со всеми своими морщинками и бороздочками.

Камера поплыла вниз по его телу. На Серёжке были только плавки с трогательным изображением футбольного мячика и надписью «Cempion». Позже изображение отодвинулось. Опять стало видно всю кровать полностью. Я сообразила, что слышу звуки. Кто-то нередко вздыхал, позже был таковой древесный стук. И качнулось изображение. Судя по всему, камеру на что-то поставили. Позже послышался шорох, схожий на то, с каким падает вниз отстёгнутая с багета тюлевая штора.

Пару минут ничего не происходило, но вот в снимаемое место вступила дама, холёная тридцатилетняя кошка с длинноватыми до плеч волосами, умело мелированными под совиное оперение. Она была полностью нагая, ну, другими словами совсем. Она двигалась просто и раскованно. Поначалу было видно её спину, гладкую, гибкую, с цепочкой позвонков, позже попку, пропорциональную и такую упругую, что она даже не содрогалась при ходьбе. У неё просто натягивались и расслаблялись мускулы, и это зачаровывало, как видео охотящейся гепардихи. Дама подошла к кровати и оперлась о неё согнутым коленом. На поверхности образовалась глубочайшая ямка, а от неё пошла волна до самого изголовья. Эта кровать оказалась ещё и с аква матрасом и, поди, с обогревом, то-то Серёжке было так отлично.

Дама постояла так малость, обернулась на камеру. Я даже зажмурилась, такая она оказалась прекрасная. Очень колоритная, но не от краски. Если на ней и была косметика, то не кидалась в глаза. Дама отбросила на спину волосы, открывая прекрасную длинноватую шейку. И вдруг потянулась, поведя руками по собственному телу от прекрасной большой груди полукруглой формы вниз к бёдрам. Позже оборотным движением она соединила кисти рук тыльными сторонами и, так же потягиваясь, прошлась ими меж сомкнутых бёдер, позже раскрытыми ладонями по животику, по груди, вскинула руки над головой и изогнула поясницу, напрягая мускулы. Кошка предвкушала и готовилась.

На ней не было ни грамма жира, только тренированные мышцы, которые перекатывались под гладкой кожей, как что проехалась волна по аква матрасу. Позже она толкнулась ногой и скользнула вперёд сильным скользящим движением, так, что поверхность закачалась. Она улеглась на бок рядом с Серёжкой и некое время просто смотрела на него, щурясь и улыбаясь. Позже протянула ногу и провела пальцами по его босоногий ступне.

Серёжка сдвинул ногу и закончил улыбаться. Кошка придвинулась поближе, как будто перетекла, так плавненько работали её мускулы. Подняла руку и провела пальцем по Серёжкиным губам, позже по шейке, по груди и приостановила его на животике. Она нажала в одном месте закруглённым малиновым ногтем и легонечко прочертила полосу по направлению к для себя. Серёжка дёрнулся и резко сел, раскрыв сонные глазищи. От его движения поверхность матраса входила ходуном.

— Не страшись, — произнесла дама.

У неё оказался глубочайший мокроватый глас. Серёжка шарахнулся от неё, а она засмеялась и качнула матрас так, что Серёжка опять оказался рядом с ней.

— Я произнесла, не страшись, — повторила она.

Серёжка застыл с подтянутыми к для себя коленками. Она проворно схватила его за лодыжку и потянула к для себя. Серёжка изо всех сил натужился, а дама наклонила голову и поцеловала его ногу в районе согнутого колена. Позже она толкнулась, подавая себя ввысь по кровати и мягко опрокидывая его головой на подушку.

— Не страшись, — в 3-ий раз произнесла она. – Я сделаю для тебя отлично.

Она принялась целовать его, одной рукою придерживая затылок, а 2-ой скользя по его телу вниз. Серёжка перехватил её кисть около собственного пупка и придержал. Тогда она перевернула его руку ладонью ввысь и стала водить по ней кончиками собственных пальцев. Серёжка некое время был полностью неподвижен, позже приметно расслабился. Кошка уже пробегала пальцами то по его груди, то по бедру. Серёжка выпростал из-под неё свою вторую руку и положил ей на шейку. Он стал медлительно перебирать волосы и наматывать их на пальцы.

Дама взяла ту его руку, которую щекотала, и поднесла к собственной груди. Серёжка принял подношение. Некое время он …гладил и мял упругую полусферу с торчащим соском, позже отстранился от лица дамы и стал целовать поначалу её плечо, позже грудь. Он поймал правила и время от времени изгибался, заставляя поверхность аква матраса покачиваться. Непроизвольно его бёдра начали двигаться в такт этому плавному движению, а плавки вдруг стали очень тесноватыми.

С тихим смешком дама просочилась рукою под резинку. Я зажмурилась. В животике у меня стало холодно, а в промежности напротив жарко.

— Я сам! – услышала я его глас, открыла глаза и успела узреть, как он отбрасывает в сторону стянутые плавки.

Дама обхватила пальцами его член и стала перебирать ими как на флейте. Серёжка резко качнулся и нажал ей на плечо, разворачивая на спину.

Дама покорливо оборотилась, не выпуская его напрягшийся член, и произнесла:

— Не торопись, пожалуйста.

Она взяла его руку и положила на холм курчавых волос понизу животика.

— Помоги мне, — добавила она.

Серёжка очевидно не знал, что ему делать, но отважно нащупал пальцами щель и просочился туда. Кажется, он принялся поглаживать клитор.

— Верно. Небольшой мой неплохой мальчишка. Верно. Ещё…

Серёжка просочился пальцами ей во влагалище. Она тихо всхлипнула и засмеялась маленьким осиплым смешком, одной рукою всё так же лаская его член, а пальцами 2-ой проводя по его губам. Серёжка сходу наклонился и поцеловал её в губки. Она придержала его голову, продлевая поцелуй, а позже вдруг выскользнула из-под него, очень качнув матрас и опять опрокинув его на спину.

— Расслабленно, мальчишка, — произнесла она. – Ещё не всё!

Она обеими руками ущипнула его за соски. От неожиданности Серёжка резко подался плечами вспять, матрас качнулся и практически подбросил его бёдра к ней. Она уже опять держала его член рукою и вдруг, сместившись вниз, стремительно поцеловала его головку. Серёжка издал осиплый горловой звук. Она улыбнулась и через плотно сжатые трубочкой губки стремительно втянула член в себя. Серёжка нередко задышал. А она принялась практически порхать губками по его члену. Подробностей мне было не видно.

К этому моменту она стояла на коленях попкой к камере. Ко мне была обращена её промежность, вся в курчавых, таких же холёных как вся она сама, волосах. Они были рыжими, их было сильно много, они клубились плотным облачком, а щель обозначала полоса слипшихся и потемневших от воды тугих завитков. Кошка вся извивалась. Крутила головой, и вся её шикарная грива, как будто ворох птичьих перьев, шевелилась, раскинувшись по её плечам, по Серёжкиному телу, по кровати… Её спина прогибалась. Бёдра двигались то на право, то на лево, то вниз – очень плавненько и безпрерывно, без зависаний в критичных точках. Меня это зрелище практически гипнотизировало. Серёжка приподнялся на локтях и смотрел, что она с ним делает. Глаза у него были полузакрыты, а рот, напротив, приоткрыт и искажён гримасой боли и удовольствия.

Позже она заскользила ввысь по его телу, раскачивая матрас и то приникая к Серёжке, то отстраняясь. Её раскрытые бёдра сжали его согнутое колено. Она потёрлась о него лобком и, в конце концов, соскользнула на бок около Серёжки.

— Ну, вот, — произнесла она, вновь дотрагиваясь до его члена, увеличившегося в размерах, — а сейчас ты можешь сделать то, что желал в самом начале…

Но Серёжка сейчас не спешил. Он накрыл губками её рот и принялся страстно её целовать, нащупывая рукою вход во влагалище. Она покорливо развела ноги и воспринимала его ласку, немного покачиваясь на упругой поверхности матраса. Серёжка некое время двигал снутри неё пальцами, но позже вытащил их и стал водить вокруг клитора. Это длилось так длительно, что моя собственная рука потянулась к промежности. Я стала трогать себя там, где тогда на матах меня касался Евген. Сейчас мне было отлично. У меня снутри всё сжималось и пульсировало.

Я смотрела, как трудится Серёжка. Он уже не целовал её, а рассматривал её промежность. Дама же лежала с закрытыми очами и тихонько постанывала.

— Мальчишка, — в конце концов взмолилась она. – Возьми меня.

— По имени, — вдруг жёстко произнес Серёжка.

— Серёжа, — попросила она. – Пожалуйста, сделай это.

Он молчал и продолжал теребить её клитор.

— Сергей! – кликнула она. – Возьми меня!

Серёжка удовлетворённо усмехнулся дрожащими от нетерпения губками, приподнялся, располагаясь меж её ногами, и резко, одним толчком вошёл в неё. Она кликнула ещё раз, лишь на сей раз в голосе было сумасшедшее ликование. Позже в течение, наверняка, 10 минут я следила танец бёдер, усиленный колыханием всей поверхности аква матраса. Я и сама ускорила движение пальцев, чувствуя содрогания собственного клитора и ощущая начало какого-то финала, освобождения.

Кошка вдруг выпрямила обширно расставленные ноги и сплела их у него на спине. Её ступни с пальцами, увенчанными малиновыми ногтями, легли ему на попку, нажали. А сама она подалась бёдрами ввысь. Позже я увидела, как все её мускулы натужились, останавливая его быстрые движения. Руки скользнули по его бокам и сплелись на спине. Она с усилием притянула Серёжку к для себя, заставляя согнуть локти и лечь на неё. Она его практически заглатывала, вбирала в себя.

Но Серёжка не собирался сдаваться. Он опять приподнялся на руках и, преодолевая её сопротивление, возобновил свои быстрые движения в неё и назад.

— Не торопись, — попросила она. – А то очень стремительно кончишь…

— Я так желаю! – резко отрезал Серёжка.

Ему очевидно не хватало сил против этой биосистемы с её неутомимыми мускулами. Но он не останавливался. И, в конце концов, она сдалась. Возвратился обезумевший ритм, усиленный качаниями кровати.

Но вот Серёжка в последний раз очень вошёл в неё, застыл, покачиваясь на волнующейся поверхности этого неописуемого ложа. По его спине проехалась судорога. Бёдра сделали вперёд ещё несколько слабеньких движений. Серёжка, не выходя из неё, погрузился на даму и некое время лежал, отдыхая.

— Ты стремительно учишься, дорогой мальчишка, — произнесла она, поглаживая его по спине.

Серёжка лежал на ней и дышал так, как будто пробежал марафонскую дистанцию.

Дама мягко отстранила его, потянулась за край кровати и пошарила там. Её рука возвратилась с сигаретой. Она закурила, села и подобрала под себя ноги. Всё её тело практически светилось матовым жемчужным блеском. Она курила и нежно смотрела на Серёжку, раскинувшегося по кровати с блаженным видом.

— С течением времени, — произнесла она. – Из тебя получится прекрасный мужик, мальчишка мой…

Она докурила, спрыгнула на пол и пошла к камере. Серёжка повернул голову и смотрел ей вослед. Но вот на лице его отразилось замешательство. Позже изображение закрыло её тело, приблизившееся впритирку.

— Это камера? Для чего?! – услышала я наполовину возмущённый, наполовину испуганный глас Сергея и файл кончился.

Обессиленная, я лежала, уткнувшись носом в ноутбук, ощущая воду меж ног и тяжело дыша. В голове крутилась только одна идея: «ни фига для себя!» И ещё: «хорошо, что никто из родителей случаем не зашёл». Я трясущимися руками стремительно выключила его чёртов ноутбук, задвинула машину под кровать и прокралась в ванну.

Я чувствовала неловкость за себя. За то, что смотрела это видео, за то, как реагировала на него. От пальцев пахло незнакомо, хотя и не тошно. Но всё равно это был запах греха. Я стремительно вымылась, полилась дезодорантом, но призрак аромата остался. Я вымылась ещё раз и возвратилась к для себя. Некое время я крутилась и металась по кровати, не находя для себя места. Всё время вспоминались то один, то другой эпизод только-только увиденного.

Заснула я только под утро.